- Uncategorized

Любаятишина

Иногда, под вечер, снег начинает валить именно тогда, когда посылаешь всё сделанное за сегодня на печать. Такое, конечно, редко случается.

Работа у меня вроде бы не сложная. На меня сваливается пара десятков вордовских текстов. Я делаю из них журнал. С картинками.

Я внутренне, для себя, порой описываю происходящее, как составление мелодии.

Согласно какому то своему, внутреннему строю и гармонии, ставишь эти аккорды из текста, линий, найденных изображений, чтобы всё вместе «зазвучало». Не симфония, в общем, какие-то простые а-эм, дэ-эм, це-эм, и так, по кругу, немудреной мелодией периодического издания. Но и не так просто, как кажется. Порой, для поиска подходящих форм текстовых блоков, подходящей иллюстрации, тратишь половину дня. И это на один разворот. Причем это не сонное перебирание вариантов, нет. А какой-то напряженный поиск, нервный, эмоции начинают включаться. И так и эдак пытаешься… Посылаешь вроде бы удовлетворенно разворот на принтер и за те двадцать секунд, пока идет печать понимаешь: «херня вышла». Даже не глядя на распечатанные листки, кидаешь их горестно в мусорку и смотришь потом минут десять в окно. «Будет сегодня снег или нет?»

Помню, как то испытал почти просветление. Статья в журнал была про то, как в каком-то монастыре послушник стащил солонку, серебряную, бес таки искусил его. Однако наставник сделал вид, что не заметил, потом то да сё, раскаяние, исповедь, и в итоге серебряный столовый прибор снова на месте. Нравоучительная как бы история. Век XVI окружал главных героев. И заказчик сел рядом поработать. «Так, что ты копаешься. Все просто. Ключевые слова – солонка, монах. Набираем в гугле. Так, ага. Вот монах. (Тыц пальцем в почти первую, выданную поисковиком картинку, там, такой вполне себе современный монах томно лыбится, в балахоне свободного покроя, явно с сайта, где продаются вот эти «костюм монашки, костюм горничной».) Так, ставь. Теперь солонка. (И через 20 секунд найдена и она — классика советского вокзального общепита.) Так, ставим и погнали дальше. Монаха только побольше сделай, чтобы пустого места не было».

И так, оказывается, можно. Мир всегда проще, чем ты думаешь.

Просветление то главное, не от того, что так можно работать. А от того, что когда («так, не умничай, а просто делай, что я тебе скажу») отправляешь таких «монахов с солонками» в типографию, потом уходит в мир тираж несколько десятков тысяч экземпляров – сидишь такой и ждешь. Когда гудящая яростью толпа с вилами и факелами, прокатится по улице, окружит дом, вышибет в здании турникеты с охраной, грохоча сапогами, с воплями, по лестничным пролетам доберется до твоего кабинета. Двери распахнутся от ударов: «вот он!!!!»

Ни. Че. Го.

Как с этим вот жить?
Вот с этим.

Следует ли следовать мелодии, которую слышишь только ты один? Или уже расслабиться, наконец, забить на это сложное следование, просто хреначить по клавишам, трудолюбиво и хаотично, ну разве что совсем берега, не терять.

Очень еще сложно, когда начинают вмешиваться, когда уже почти всё сделано. Каждый раз такое чувство, что пытаюсь как то понять, какое «красиво» от тебя хотят, словно подобрать-сыграть на гитаре мелодию, озвученную заказчиком, вот, выстроил, подобрал, ничо так получилось! Смотрите как. А мне силой переставляют пальцы в аккорд, который другому кажется более правильным. Меня внутренне аж перекашивает от диссонанса. «Т.е., как я понял, вы хотите, чтобы звучало вот так», — проводишь пальцем по струнам, стараясь не морщиться от какофонии: «Вот сейчас услышат, и сами поймут!»

«Да, конечно, мы хотим именно так!»

Внутри каждого звучит своя музыка – только этим себя и успокаиваю. «На вкус и цвет товарища нет», так же постоянная мантра.

Но иногда, под вечер падает снег. В пустом офисе за спиной гудит принтер. Распечатывает сделанное за сегодня. Ритмично, то повышая тон, то понижая – выдает листок за листком, они, еще горячие, оседают, уплотняются в стопку. Слегка пованивает озоном и тонером. Я сделал всё что мог. Пластиковый стаканчик с горячим чаем уже можно держать в руках не обжигаясь. Снег валится не переставая, это хорошо. Сегодня я сделал 8 разворотом. Сам. Так как хотел.
Пару раз сидел, грыз карандаш: «вернуться и переделать?» Так как тревожило, что не очень вот вышло.
Вернулся, переделал. Один раз решил оставить как есть. Иначе поползут сроки – слишком много времени уйдет на «сделаю так, как хочется», а «сильно лучше» не станет.
Принтер гудит. И все как то совпадает, идеально с друг-другом сочетается, двигается дальше, словно то, что мне удалось сыграть сегодня свои несколько аккордов, так как я люблю и хочу – вплелось в общую мелодию мира. С этих остывающих на принтере листков двинулось дальше, эхом наполнило комнату, подхватилось там, за окном, снегом, дополнилось неожиданными соло прожекторов на строительных кранах, кромкой леса, машинами ползущими в снежной каше.

И стихло.

Я очень люблю эту тишину. Особую.
Которая бывает после того как смог.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *